«ОТ «МЕРТВОЙ ГОЛОВЫ» ДО «ТИХОЙ ПОМОЩИ»

Публикация подготовлена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (грант)

Александр Звягинцев
ОТ «МЕРТВОЙ ГОЛОВЫ» ДО «ТИХОЙ ПОМОЩИ»

Страны антигитлеровской коалиции и государства, подвергшиеся агрессии, на протяжении многих десятилетий после Нюрнберга разыскивали и судили нацистско-фашистких захватчиков и их пособников. Одни более активно, другие менее.
По данным на 1987 год в СССР было осуждено 17 175 человек, в Чехословакии — 16 000, в Австрии — 13 625, в ГДР — 12 874, в ФРГ и Западном Берлине — 6465, в Польше — 5385, во Франции — 4891, в Нидерландах — 204, в Дании, Норвегии, Бельгии, Люксембурге — 303, в США было осуждено 1516 человек. Более 500 процессов провели англичане, в том числе над фельдмаршалом Эрихом Манштейном, 275 — австралийцы и пять — канадцы.
Однако масштаб этой деятельности оказался все же не таким, каким ему следовало быть. Прежде всего не были реализованы намерения союзников о проведении серии крупных международных процессов.
После первого Нюрнбергского процесса Советский Союз предлагал провести следующий международный процесс — над немецкими промышленниками. Предложение поддержала Франция, однако и англичане, и американцы весьма прохладно отнеслись к этой инициативе. Может быть, потому что Трибунал в Нюрнберге был расценен некоторыми деятелями в Вашингтоне и Лондоне как «опасный прецедент». В своем докладе президенту США Г. Трумэну 7 октября 1946 года Р. Джексон отметил: «У США нет ни моральных, ни юридических обязательств предпринимать другой процесс такого рода». Британская сторона заявляла, что суд над промышленниками принизит значение первого Международного военного трибунала и будет «всего лишь его бледной тенью».
Британский журнал «Нью-Ревью» от 26 мая 1949 года поведал миру, что в вопросе о военных преступниках США и Великобритания «должны руководствоваться в своей политике скорее интересами будущего, нежели прошлого». И действительно, новые лидеры этих государств более сдержанно стали относиться к выполнению некоторых положений Московской декларации 1943 года, согласно требованиям которой все подписанты взяли на себя обязательства найти «даже на краю света» тех, кто обагрил руки невинной кровью, и передать обвинителям «с тем, чтобы могло свершиться правосудие».
На памятной пресс-конференции в Агентстве печати «Новости», состоявшейся 22 марта 1983 года, аналитики привели ряд фактов, свидетельствующих о том, что страны Запада взяли курс на укрывательство немецких военных преступников, уклонение от выполнения международных обязательств и долга перед миллионами жертв нацизма. Например, на пресс-конференции указывалось, что еще в 27 июля 1943 года на совещании, созванном Военным министерством и Госдепартаментом США, представитель Пентагона полковник Винлокк заявил: «На нас возложена задача подготовить из немцев кадры, которые могли бы быть использованы для укрепления престижа Америки... Национал-социалисты могут быть и будут полезней и удобней разных антифашистов и вообще демократов... Нам нужны многочисленные и близкие нам по духу и убеждению кадры».
Поэтому неудивительно, что некоторые нацисты с их непревзойденным опытом тайных дел очень скоро были востребованы и оказались в штате западных спецслужб, где продолжили свою карьеру. А другие и не собирались скрываться и уезжать из Германии. Первый Федеральный канцлер ФРГ Конрад Аденауэр прямо пошел на сотрудничество со «старыми кадрами». При этом он еще философствовал: «Грязную воду не выплескивают, когда нет чистой».
При Аденауэре, а он был во власти до октября 1963 года, бывшая нацистская элита вновь заняла заметное положение в государстве и обществе. В 1952 году бывшие нацистские чиновники, включая сотрудников гестапо, согласно Федеральному закону 131, получили право занимать публичные должности в государстве. Через 19 лет после войны нацистское прошлое в Западной Германии имели 20 членов федерального правительства и статс-секретарей; 189 генералов, адмиралов, офицеров бундесвера или ведущих штабов НАТО, а также чиновников Военного министерства; 1118 высокопоставленных чиновников юстиции, прокуроров и судей, 244 руководящих чиновника МИД, посольств и консульств ФРГ; 300 служащих полиции, ведомства по охране конституции, а также других министерств.
Кульминацией этого процесса стал закон об освобождении от судебного преследования, вступивший в силу в 1954 году. По мнению историка Норберта Фрея, этот закон означал, что уже в середине 1950-х годов в ФРГ почти никто не боялся, что его «может потревожить государство или юстиция из-за нацистского прошлого. Почти со всех были сняты обвинения, и никто больше не считался преступником».
Затем пришла пора ползучей амнистии. В 1960 году бундестаг подтвердил действие двадцатилетнего срока давности за убийство, а в 1968 году — за содействие убийству. В соответствии с этим были прекращены уголовные дела против почти трехсот бывших сотрудников Главного управления имперской безопасности.
Если бы «специалиста по окончательному решению еврейского вопроса» Адольфа Эйхмана, выкраденного в мае 1960 года в Аргентине израильской спецслужбой «Моссад», привлекли к суду не в Израиле, а в ФРГ, то, возможно, он избежал бы смертной казни, а то и оказался неподсудным.
Еще слабее западногерманская Фемида реагировала на военных преступников, находившихся за пределами Германии. Характерен пример пособника Эйхмана — Алоиза Брюннера.
Этот палач оставил кровавые следы по всей Европе. С 1938 года он — ближайший пособник Эйхмана в Центральном управлении по переселению евреев в Вене. По заданию Эйхмана Брюннер проводил депортации австрийских евреев в лагеря смерти. Вскоре он стал «специалистом по замещению» Эйхмана в наиболее сложных ситуациях. Каждый раз, когда где-либо возникали осложнения или задержки в графике депортаций, Брюннер выезжал на место, чтобы восстановить «порядок». И где бы он ни появлялся, будь то Салоники, Париж, Ницца или Братислава, вскоре появлялся рапорт, что-такой-то город «от евреев очищен полностью». Всего Брюннер отправил на тот свет более ста двадцати тысяч человек.
В течение двух-трех послевоенных лет он скрывался в Германии под псевдонимом Алоис Шмальдинст. Он прошел через лагеря американцев и англичан и не был опознан. Одно время даже работал водителем в оккупационных войсках США.
В начале 1954 года во Франции Брюннера заочно приговорили к высшей мере наказания, и он решил покинуть Германию, да и вообще Европу. Друг Брюннера, гауптштурмфюрер СС Георг Фишер отдал ему свой паспорт. После нескольких косметических операций внешность Брюннера стала совпадать с фотографией на паспорте Фишера. Далее путь палача лежал на Ближний Восток, в Сирию.
Но были люди, точно знающие, где скрывается преступник, и они пытались вершить справедливость по своим собственным представлениям. В июне 1961 года, когда Брюннер на главпочтамте в Дамаске открыл посылку, адресованную ему, внутри взорвалась бомба. Он был тяжело ранен, но выжил, потеряв левый глаз. Через 20 лет, в июле 1980 года, в результате взрыва бомбы в другой посылке ему покалечило обе руки.
Когда давно разыскиваемый военный преступник дал в Дамаске вызывающее по содержанию интервью западногерманскому иллюстрированному журналу «Бунте», среди людей, помнивших о черных делах Брюннера, поднялась буря возмущения. Однако правоохранительные органы Западной Германии предпочли ничего не заметить.
Юстиция ФРГ обычно освобождала от наказания военных преступников, осужденных в других странах. Так, генерал-полковник СС Ламмердинг, заочно приговоренный в Бордо (Франция) к смертной казни за преступления против человечности и военные преступления, виновный в смерти 700 жителей печально известного селения Орадур, в том числе более пятисот женщин и детей, спокойно жил в Дюссельдорфе и занимался делами своей строительной фирмы.
Советским судом были рассмотрены дела нескольких палачей из концлагеря Заксенхаузен. Главный врач Гейнц Баумкеттер был причастен к истреблению многих тысяч узников. Густав Зорге, прозванный «железный Густав», замучил и расстрелял тысячи людей. Выделявшийся особой жестокостью Вильгельм Шубер лично расстрелял 30 немецких, 33 польских, 636 советских граждан и принял участие в казнях 13 тысяч военнопленных. Все палачи были приговорены к длительным срокам тюремного заключения и в числе других военных преступников переданы властям ФРГ для отбывания наказания.
Но в ФРГ эти головорезы были сразу же освобождены. Мало того, каждому выдали пособие в шесть тысяч марок, а Баумкеттера трудоустроили по специальности в один из госпиталей. Только бурные протесты немецкой общественности заставили власти вновь арестовать Зорге и Шубера.
Неэффективность западных юридических механизмов можно объяснить не только обстановкой «холодной войны» и разладом среди бывших союзников. Действиям правосудия мешало фашистское подполье, которое располагало большими ресурсами. В органах власти и управления разных стран было немало единомышленников гитлеровских «сверхлюдей». В ряде государств продолжали существовать фашистские или близкие к ним режимы. Все это позволило очень многим нацистам скрыться от правосудия и прожить еще долгие годы под чужим именем далеко за пределами Германии.
Кто помогал в таких побегах? Версию о действиях Организации бывших служащих войск СС ODESSA (Organisation der ehemaligen SS-Angehörigen), к созданию которой был причастен Отто Скорцени, высказывает известный немецкий писатель Гвидо Кнопп в книге «СС: черная инквизиция».
Он ссылается на данные американской секретной службы, по которым существование организации ODESSA было фактически подтверждено еще в 1946 году. ODESSA была основана как убежище для членов СС, и именно она занималась переправкой членов «черной инквизиции» в страны Латинской Америки, Ближнего Востока, Южной Африки. Кроме того, ODESSA предпринимала акты саботажа в советской зоне оккупации, чтобы препятствовать демонтажу и вывозу промышленного оборудования из Германии.
Нацизм был сломлен в вооруженной борьбе, но окончательно не уничтожен и сохранил способность к новым преступлениям.
О реальности этой организации авторитетно высказывался бывший узник концлагеря Симон Визенталь, посвятивший свою жизнь поиску и разоблачению нацистских преступников: «Первый раз об ODESSA я узнал в 1946 году от бывшего агента разведслужбы. Это была тайная нацистская организация, в задачу которой входило обеспечение нелегального выезда из Германии военных преступников».
Действительно, без помощи организации трудно объяснить успешный побег из Германии таких видных нацистов, как Йоган фон Леерс, Алоиз Брюннер, Фридрих Швендт, Клаус Барбье, Йозеф Менгеле.
Как правило, они находили убежище под крылом диктаторских и экстремистских режимов. Есть основания полагать, что бывшие эсэсовцы помогали создавать террористические организации и секретные службы, не забывая совершенствовать сеть своей агентуры на всех континентах; подобно гигантскому спруту, нацистская агентура охватывала своими щупальцами в ряде стран круги крайне правых политиков, систему юстиции и исполнения наказаний, секретные службы, крупные финансовые и бизнес-структуры.
Документально доказана высокая торгово-экономическая активность Германии в годы Второй мировой войны в нейтральных странах. В 2001 году независимая швейцарская комиссия экспертов установила, что с началом войны только в Швейцарии возникло несколько сотен подставных немецких фирм, занимавшихся различными сделками и махинациями. К моменту краха «тысячелетнего рейха» швейцарский рынок был наводнен крадеными драгоценными камнями, ценными бумагами из оккупированных стран, а также драгоценными металлами и иностранной валютой, в том числе фальшивыми британскими банкнотами.
По экспертным оценкам на 1946 год, немецкий капитал, переведенный в Швейцарию, составил более двух миллиардов швейцарских франков.
Существуют документальные данные, указывающие на то, что пытались позаботиться о себе лично и некоторые высокие персоны Третьего рейха. Еще до капитуляции Германии они перевели в надежные места за рубежом большие состояния.
Есть сведения, что организация СС и сочувствующие ей немецкие промышленники и финансисты еще до окончания войны переправили за границу громадные суммы, поместили в тайные хранилища золото и драгоценные камни для последующего использования на нужды побегов и укрывательства своих людей. Все эти богатства, переведенные на секретные счета и вложенные в различные предприятия, послужили основой послевоенного благополучия бывших членов СС.
В конце войны немцы создали в труднодоступном районе австрийских Альп мощные укрепления, которые пропаганда Геббельса пышно именовала «Альпийским редутом» и даже «Крепостью Европы». Здесь нацистские вожди собирались отсиживаться до ожидаемого ими столкновения союзников по «противоестественной коалиции» и заключения сепаратного мира с Западом.
События развивались столь стремительно, что военную роль эти сооружения сыграть не успели, а вот хранилищем ценностей, возможно, и стали.
Согласно документам из архива СС, руководитель Главного управления имперской безопасности Эрнст Кальтенбруннер переправил в горы секретный груз из пяти ящиков с драгоценными камнями и украшениями, золото в слитках из хранилища Имперского банка весом в пятьдесят килограммов, сотни килограммов золотых монет, два миллиона долларов США и такую же сумму в швейцарских франках, а также коллекцию редких почтовых марок на общую сумму в пять миллионов золотых немецких марок.
Уже упоминавшийся Адольф Эйхман вместе с сообщниками по «черному ордену» зарыл в горах 22 ящика, наполненных ценностями, которые прежде принадлежали евреям. Среди прочего в них были зубные протезы и обручальные кольца из концентрационных лагерей. Стоимость «золота Эйхмана», которое так и не нашли, была оценена в 1955 году прокуратурой Вены в восемь миллионов долларов.
Нацисты также преуспели в изготовлении фальшивых денег и поддельных документов.
Все началось с печати фунтов стерлингов. Автором этой затеи в свое время выступил предшественник Кальтенбруннера Рейнгард Гейдрих, который планировал сбрасывать фальшивую валюту с самолетов на территорию Англии для подрыва ее экономики. Затем, с приближением краха нацизма, поддельные деньги потребовались для финансирования эсэсовского подполья.
Подделывали также документы. Неотличимые от подлинных, сначала они были нужны для нацистской агентуры за рубежом, а потом — для организации массового бегства эсэсовцев. Цех по изготовлению подделок действовал почти до самой капитуляции Германии. Акция называлась «Дело Бернгарда» — по имени шефа секретного цеха, штурмбаннфюрера СС Бернгарда Крюгера, а в качестве рабсилы с 1942 года использовали заключенных концлагеря Заксенхаузен.
Бывший заключенный Адольф Бургер вспоминает работу в секретном цехе: «Мы печатали бразильские паспорта, тунисские удостоверения личности, английские и американские пропуска и удостоверения офицеров. Изготавливались и так называемые “штампы для тиснения”. Мы делали голландские свидетельства о рождении, грамоты французских городов и титульные штампы для чистых бланков палестинского представительства в Женеве, а также английские свидетельства о браке и служебные книжки американских солдат». Идеальные подделки легко вводили в заблуждение представителей власти во многих странах мира.
В апреле 1945 года 142 заключенных, работавших в цехе, были переведены в Верхнюю Австрию, в филиал концлагеря Маутхаузен. Там, в бетонном подземелье, они должны были возобновить работу. Сюда же, в Верхнюю Австрию, были доставлены ящики с уже отпечатанными фальшивыми деньгами. Позже предусматривался переезд в засекреченное место в Альпийских горах. Но появление американцев в Австрии сорвало осуществление плана. Заключенные, изготовлявшие фальшивки, были освобождены, однако отпечатанные деньги исчезли.
Один из следов вел в Латинскую Америку, в Лиму, к Фридриху Швендту. Даже нацисты считали его «темной личностью», однако без его услуг обойтись не могли.
Коммерсант, торговец оружием, контрабандист, временами выдававший себя за майора СС, очевидно, «для солидности», Фридрих Швендт во время войны стал главным организатором сбыта фальшивых денег. По поручению Главного управления имперской безопасности он скупал в различных странах золото, драгоценные камни, украшения, валюту, недвижимое имущество, произведения искусства, превращая фальшивки в безусловные ценности.
В годы войны штаб-квартирой Швендта был замок Лаберс в Северной Италии. Когда судьба Третьего рейха определилась со всей очевидностью, Швендт попытался вывезти ценности в безопасное место. В мае 1945 года он был арестован американцами в Австрии, но вскоре выпущен на свободу и, по его словам, будучи завербованным секретной службой США (Си-Ай-Си), получил право на свободное передвижение. Он выехал в Южную Америку, поселился в перуанской столице и делал все возможное, чтобы реализовать сохранившиеся со времен «Дела Бернгарда» фальшивые британские банкноты.
Занимаясь махинациями, Швендт поддерживал самые тесные связи с военными преступниками и обеспечивал прибежище для беглых нацистов. Через бывшего штандартенфюрера СС Вальтера Рауфа он передавал паспорта для эсэсовских «путешественников». Рауф был изобретателем «газенвагенов» — газовых камер на колесах, в которых нашли мученическую смерть более ста тысяч партизан и мирных граждан. Швендт был в контакте с активным фигурантом эсэсовской солидарности — гитлеровским летчиком-асом Гансом-Ульрихом Руделем, обосновавшемся в Латинской Америке в роли предпринимателя.
Основным партнером Швендта был эсэсовец Клаус Барбье, он же Клаус Альтман. Бывший шеф гестапо в Лионе, Барбье-Альтман заслужил у французов прозвище «Лионский мясник» за организацию массовых убийств участников Сопротивления и депортацию еврейских детей в лагеря смерти. После побега он обосновался в Боливии и одновременно имел квартиру в Лиме. Сохранилась благодарность некоего «Хибера», который предлагал деньги «многоуважаемым господам Швендту и Альтману» в знак благодарности за «получение прав гражданина Боливии с помощью дипломатического паспорта».
В секретных перемещениях бывших нацистов участвовало много лиц, организаций, структур и органов власти. Самые оживленные пути эвакуации в безопасные места шли через Рим. Факт остается фактом — такие палачи, как Адольф Эйхман, попали в Южную Америку именно через столицу Италии.
Нацисты имели шанс раствориться в общем потоке. После войны в движение пришли огромные массы обездоленных людей, которые стремились покинуть разоренную Европу. Рим, как магнит, притягивал жаждущих и страждущих. Люди надеялись на помощь со стороны Церкви, чтобы получить пищу, одежду, приют, но в первую очередь документы, которые обеспечили бы им выезд из Европы через портовые города Италии.
Конечно, в целом Церковь играла позитивную роль. Католические учреждения были на высоте человеколюбия и активно помогали беженцам. Однако в Риме имело место и содействие другого рода. Секретный агент американцев Ла Виста называл ряд католических организаций, которые якобы занимались нелегальными путешествиями эсэсовцев и их приспешников.
Ключевым звеном тайного механизма был епископ Алоис Худал, ректор колледжа «Коллегио тевтоника» для священников, говорящих на немецком языке, при церкви Святой Девы Марии в Риме.
Бывший комендант концлагеря Франц Штангль свидетельствовал: «Тридцатого мая 1948 года я бежал из следственной тюрьмы в Линце. Узнав, что епископ Худал, служивший при Ватикане, помогает католикам — офицерам СС, я отправился в Рим». Штангль возглавлял лагеря смерти в Собиборе и Треблинке, где было уничтожено более 900 тысяч узников. Когда Третий рейх капитулировал, Штангль какое-то время скрывался в небольшой деревушке в Австрии, но потом был арестован американцами.
О массовом истреблении людей в концлагерях в то время знали еще мало, и американцы, вероятно, сразу не поняли, что за птица попала им в руки. Штанглю удалось бежать из тюрьмы, пересечь границу и попасть в Италию. Кто ему при этом помогал — неизвестно. В Риме же он попал в «добрые» руки епископа Худала, который предоставил ему приют, снабдил паспортом Красного Креста, визой на въезд в Сирию, а также билетом на пароход и адресом для устройства на работу в Дамаске. Штангль прожил некоторое время в Сирии, а затем эмигрировал в Бразилию. Только в 1967 году он был передан правительству ФРГ и осужден на пожизненное тюремное заключение.
Епископ Худал был откровенным сторонником нацистов с довоенного времени. У него была своя теория «христианского национал-социализма». Экземпляр своей работы «Основы национал-социализма», вышедшей в 1936 году, он подарил лично Адольфу Гитлеру с посвящением: «Богатырю Зигфриду германского величия». Епископ с нескрываемой гордостью отмечал в мемуарах, что после 1945 года «весь свой благотворительный труд посвятил прежде всего бывшим деятелям национал-социализма и фашизма, особенно так называемым военным преступникам... и многих из них спас от мучителей, обеспечив им побег с помощью фальшивых документов в более счастливые страны».
Решение проблем содействия беженцам и бывшим военнопленным папа римский Пий XII возложил на Папскую комиссию помощи, которая в свою очередь создала национальные подкомитеты. Худал возглавлял австрийскую секцию. Однако он принимал всех говорящих на немецком языке, проявляя особую заботу о бывших национал-социалистах.
В своих мемуарах он хвалился помощью, которую оказал бывшему вице-губернатору оккупированной Польши барону фон Вехтеру. В то время как в Нюрнберге судили, а затем повесили его шефа, генерал-губернатора Ганса Франка, Вехтер спокойно жил в Риме под чужим именем, пока не стал жертвой случайного отравления.
Через Худала можно было получить не поддельный, а самый настоящий паспорт. В этом непростом деле очень кстати пришлась организация, которая задалась целью помогать всем нуждающимся, невзирая на политические убеждения, — Международный Комитет Красного Креста (МККК). Сугубо мирная структура, возможно, сама того не ведая, превратилась в перевалочный пункт для нелегалов.
Порядок в Красном Кресте тогда был такой, что документы выписывались на любое имя, которое называл человек, обратившийся за помощью. Для идентификации было достаточно подтверждения Папской комиссии помощи, однако зачастую хватало рекомендации отдельного священнослужителя типа епископа Худала. О более либеральном подходе к получению паспорта разыскиваемые военные преступники не могли и мечтать.
По иронии судьбы деньги на оформление виз и приобретение билетов на океанские лайнеры Худал получал в том числе и от американцев. Через несколько лет после окончания войны США беспокоили не столько беглые нацисты, сколько советское влияние в той или иной стране. В этом плане подвоха со стороны религиозных организаций не ожидалось. Американская «Национальная благотворительная конференция католиков» поддерживала в послевоенное время католические объединения Европы и осуществляла финансовые вливания непосредственно в национальные подкомитеты Папской комиссии помощи, то есть прямо в адрес Худала и его коллег.
За получением въездных виз Худал предпочитал обращаться в представительство Аргентины, президент которой Хуан Перон питал симпатии к нацистской Германии. За работой Международного военного трибунала он наблюдал с явным неудовольствием. Перон называл Нюрнбергский процесс «подлостью» и «величайшей несправедливостью, которую история не простит».
Беглые нацисты чувствовали себя в Аргентине как дома. У них был свой журнал «Путь» с четко выраженной антисемитской позицией. Журнал воспевал прошлое войск СС. Помещения издательства стали любимым местом встреч бывших эсэсовцев. «Путь» поддерживал контакты с такими матерыми волками нацизма, как Йозеф Менгеле и Адольф Эйхман. Он служил рупором для расистов типа Йогана фон Леерса, бывшего редактора нацистского журнала «Воля и Путь».
Вот одна из тирад журнала: «Нам, людям СС, глубоко наплевать на избирательное право, на правовое государство, на все четыре свободы и демократию, пока в обетованных “правовых государствах” томятся в тюрьмах тысячи наших товарищей. Для нас правовое государство все еще означает тюремную решетку».
За короткое время тираж журнала «Путь» достиг 20 000 экземпляров. Он продавался в Германии и Австрии и приобрел репутацию печатного органа «Четвертой империи».
Полковник Ганс-Ульрих Рудель, известный немецкий летчик-ас, любимец фюрера, основал в Аргентине организацию «Дело соратников».
Рудель писал: «Очень скоро проявился добрый дух немецкого единства за океаном». Уже к Рождеству 1951 года было отправлено 1500 посылок.
Организация «Дело соратников» выступала за всеобщую амнистию политических заключенных в Германии. В Аргентине у Руделя были прочные позиции, прибыльный бизнес. В числе друзей летчика был сам президент Перон. Многие дела по торговле оружием Рудель вел с эсэсовцем Вилемом Зассеном, приговоренным в Бельгии к смертной казни. Оба партнера поддерживали дружеские отношения с диктаторами Альфредо Стресснером в Парагвае и Аугусто Пиночетом в Чили и были их советниками.
Но вернемся к действиям епископа Худала. Были случаи, когда он обращался прямо к Перону. Это видно, например, из его послания от 31 августа 1948 года, в котором он просит президента предоставить 5000 виз для немецких и австрийских «солдат». Далее он пишет, что это не просто беженцы, а борцы против коммунизма, которые своими «жертвами» во время войны спасли Европу от советского господства. Фактически епископ просил въездные визы для немецких и австрийских нацистов.
Похожими делами занимались и некоторые другие служители культа, в том числе архиепископ Генуэзский Джузеппе Сири, покровительство которого ощутили многие беглецы. Для этого он основал Комитет по выезду в Аргентину. Согласно американской агентурной информации, архиепископ уделял особое внимание эмиграции в Южную Америку антикоммунистов из Европы, к которым, естественно, относились прежде всего фашисты.
В результате через так называемую «монастырскую черту» в Южную Америку уехали сотни эсэсовцев, среди которых находились и крупные военные преступники. Разыскивавшийся по всему миру Адольф Эйхман позже свидетельствовал на суде, что ему удалось уехать за океан в 1950 году с помощью священника-францисканца в Генуе, который обеспечил ему получение паспорта Красного Креста на имя Рикардо Клемента и визу на въезд в Аргентину.
Гауптштурмфюрер СС Эрих Прибке получил удостоверение личности на имя Отто Папе в Папской комиссии помощи, что помогло ему затем стать обладателем паспорта Красного Креста. Двадцать третьего октября 1948 года на пароходе «Сан-Джорджио» этот «беженец» вместе с семейством отправился за океан.
Сотрудник гестапо Прибке принимал участие 24 марта 1944 года в кровавой бойне, устроенной в Ардеатинских пещерах под Римом. Затем Прибке-Папе обосновался в Аргентине. Седьмого марта 1998 года суд в Риме вынес ему приговор, который, правда, строгим не назовешь: пожизненное заключение в виде домашнего ареста.
Неонацисты пишут о нем с восхищением: «Несмотря на пожизненный домашний арест, к которому его приговорил итальянский суд, Прибке и сейчас, по-солдатски подтянутый, показывает миру, что значит быть настоящим немцем».
Многочисленные факты медлительности или бездействия правоохранительных органов и правительств пробудили инициативу частных лиц — «охотников за нацистами». На свой страх и риск они вели и ведут большую, тяжелую и временами очень опасную работу. Поиск военных преступников стал смыслом жизни супружеской пары Сержа и Беаты Кларсфельд. Им не раз угрожали, Серж был объектом покушения, к счастью, неудачного. Деятельность супругов увенчались успехом: в 1983 году по данным их расследования в Боливии был арестован и выдан Франции «Лионский мясник» Клаус Барбье. Кларсфельдам удалось установить, что Барбье находился в свое время на денежном содержании американской разведки, а в 1951 году, пользуясь ее возможностями, он выехал из Европы в Боливию.
Про разведку — это отнюдь не «утка». Весной 1947 года Барбье рискнул предложить свои услуги спецслужбам США. Обстановка этому благоприятствовала. «Холодная война» набирала обороты, отношения между Западом и Востоком быстро ухудшались, и в Америке повышенный интерес стали проявлять к гиммлеровским специалистам тайных дел.
Барбье сразу был взят платным сотрудником. На первых порах его главная задача заключалась в том, чтобы организовать проникновение «своих людей» в ряды коммунистов Баварии. Со своим богатым «опытом» он обрел у новых хозяев репутацию «деловитого парня» и «гения допроса». О его преступлениях американцы предпочитали не думать. Один из его новых коллег по контрразведке вспоминал: «Учитывая его большую пользу для нашей организации, мы не испытывали особых угрызений совести».
Когда Франция стала все энергичнее требовать выдачу Барбье, кое-кто дал ему возможность скрыться. В Латинской Америке Барбье быстро установил контакты со старыми знакомыми по службе в СС и вскоре стал советником тайной полиции Боливии.
Он продержался долго — почти 40 лет, если считать от конца войны, но в 1983-м все-таки был выдан властями Боливии Франции, где предстал перед судом. В июле 1987 года «Лионского мясника» приговорили к пожизненному заключению. Спустя четыре года 77-летний барбье умер во французской тюрьме от рака.
Частный детектив из Нью-Йорка Стивен Рамбам называет себя «охотником по совместительству», тем не менее на этом поприще он добился многого. Его поиски в 2001 году привели к поимке и осуждению бывшего офицера СС Юлиуса Филя, виновного в расстрелах заключенных в Богемии.
Но самым результативным охотником за нацистами все же является уже упоминавшийся Симон Визенталь. С помощью документов и свидетельских показаний, полученных им, удалось посадить на скамью подсудимых более 1200 беглых нацистов. В Иерусалиме действует институт имени Симона Визенталя, продолжающий его дело.
Девятнадцатого июля 2009 года газета «Нью-Йорк Пост» опубликовала статью, в которой со ссылкой на представителя центра Эфраима Зуроффа сообщалось, что в настоящее время «триста нацистов свободно живут в США». Кроме уроженца Украины Ивана Демьянюка, которого в мае 2009 года экстрадировали в Германию за особые зверства и уничтожение в 1942—1943 годах в лагерях смерти Треблинка и Собибор около тридцати тысяч заключенных, «множество нацистов» продолжают спокойно жить. И дальше приводится несколько примеров:
«Йоханн Леприх, вышедший на пенсию рабочий из Мичигана, был охранником из отряда “Мертвая голова” в концентрационном лагере Маутхаузен, где заключенных использовали в качестве рабочей силы в каменоломне, пытали и убивали газом, через повешение и электротоком.
Микола Василюк, имеющий в Кэтскиллсе бизнес по сдаче в аренду бунгало для посетителей иудеев, служил охранником периметра в трудовом лагере Травники в Польше. В письме прокурору США в 2002 году он заявил, что его заставили служить нацистам и что последние 54 года он был примерным и законопослушным гражданином.
Яков Палий из Квинса, каждое утро тихо ухаживающий за цветами во дворе свего дома в Джексон Хайт, был охранником в Травнике и, как выяснилось, препятствовал побегам из лагеря, где 6000 человек было застрелено в одной из самых массовых за период холокоста бойне.
Одна женщина, Эльфрида Ринкель, вела обычную жизнь торговки мехом в Сан-Франциско, даже ее муж ничего не знал о ее прошлом. Ринкель была охранником в концентрационном лагере для женщин Равенсбрук в Германии. Охранники лагеря каждый день заставляли истощенных заключенных ходить к местам рабской работы и держали их под контролем при помощи сторожевых собак».
В 1987 году в Аргентине был арестован бывший оберштурмфюрер СС, комендант концлагеря в Польше Йозеф Швамбергер, виновный в многочисленных убийствах. В 1992 году суд в ФРГ приговорил его к пожизненному заключению.
Есть факты возмездия, нашедшего военных преступников и в XXI веке. Например, Фридрих Энгель, бывший шеф полиции безопасности в Генуе, был осужден в 2002 году и получил семь лет тюрьмы за жестокое убийство итальянских граждан.

ИСПАНСКАЯ ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ НАЦИСТСКОГО ПРЕСТУПНИКА

Мадрид. 9 сентября. ИНТЕРФАКС-ЕВРОПА. Испанская полиция проводит в провинции Валенсия операцию по розыску нацистского преступника Ариберта Хейма.
По данным Центра Симона Визенталя, 91-летний А. Хейм несет ответственность за пытки и убийства сотен заключенных в лагере смерти Маутхаузен и является сегодня «самым разыскиваемым преступником после ближайшего помощника Адольфа Эйхмана Алоиза Брюннера».
Операция проводится по запросу германской полиции.
По сведениям испанского журнала «Интервью» установлено, что семья А. Хейма перевела в 2000—2003 гг. в небольшой городок в Валенсии в общей сложности 180 тысяч евро.
9 сентября 2005 г.
Прошедший на высоком юридическом уровне Нюрнбергский процесс и его приговор имели огромное прецедентное значение. Не так давно Президент Нюрнбергского Верховного суда Петер Кюсперт при очередной встрече сказал мне: «Я подтверждаю юридическую чистоту Нюрнбергского процесса. Думаю, что это был очень справедливый процесс…»
В СССР разоблачением беглых и прятавшихся фашистов активно занимались и через много лет после победы. За рубеж, в том числе США, ФРГ, Австрию, Голландию, советская сторона только за период 1977—1982 годов передала более трех тысяч протоколов допросов свидетелей и потерпевших, а также внушительное количество немецких трофейных документов. Но ответные меры были более чем скромными. Для допросов свидетелей в этот период приезжало 397 зарубежных юристов, в присутствии которых допросили около 600 свидетелей, и 189 наших граждан по вызову судов отправилось за границу для дачи показаний.
При этом хочется подчеркнуть, что объективность и доказательность советских обвинительных материалов вопросов не вызывала. Наоборот, зарубежные органы юстиции не раз отмечали их основательность. Так, в решении окружного федерального суда Нью-Йорка от 30 июля 1981 года по делу фашистского карателя Линнаса указывалось, что «свидетели защиты не смогли привести ни одного примера из практики любых западных судов, когда Советским Союзом были бы представлены судам или органам государственной власти фальсифицированные, подделанные или иные ложные доказательства».
Казалось бы, мир осудил нацизм, но нацистская зараза оказалась сильна, и «болезнь» давала рецидивы. Во времена фюрера идеологической обработкой молодежи занимался, в частности, Союз немецких девушек. Закалку в нем и получила некая Гертруда Гер, ставшая в Союзе видным функционером. Есть все основания считать, что именно она вместе с приемным сыном Юргеном Ригером создала после войны несколько союзов неонацистского толка. Основанные ими лектории Конституционный суд классифицировал как «самые значительные центры обучения старых и молодых нацистов Германии и зарубежья». Рассказывая о прошлом, госпожа Гер не знает черных красок: «В Аушвице от газа не умер ни один еврей. Не было никаких лагерей с газовыми камерами».
Запрет самых одиозных организаций не смущал «коричневых». Вместо запрещенных «Молодых викингов» появился «Круг друзей Ульриха фон Гуттена». Основали его «старые кадры» — бывшая активистка Союза немецких девушек Лизбет Гролич и Эрнст Ремер, в прошлом командир охранного батальона дивизии «Великая Германия».
«Круг друзей» верен «идеалам» СС и заботится о соответствующем воспитании молодежи. Он с сознанием дела распространяет агитационные материалы, проводит собрания, создает филиалы в регионах, отмечает памятные даты фашистской истории.
Такие взгляды до сих пор существуют не только в Германии... Не столь уже редка и фашистская символика. Все чаще мы узнаем из СМИ и Интернета, как в разных уголках планеты проходят акции неонацистов, порой подвергающих насилию людей с другим цветом кожи, иной национальности или веры. В Интернете даже есть сайты, которые воспевают фашизм и романтизируют СС. Компьютерные игры типа «Охота на крыс в концлагере» ретушируют чудовищную суть нацистской индустрии смерти.
Время от времени на Западе всплывали конкретные неприглядные факты укрывательства бывших нацистов и их пособников. Об этом уже говорилось ранее, но вот еще факты.
В марте 1977 года господин Эйлберг, в то время член палаты представителей от штата Пенсильвания, отправил в Пентагон запрос относительно 48 лиц, подозреваемых в военных преступлениях, в том числе и бывшего бургомистра белорусского города Клецк Ясюка, участвовавшего в расстрелах мирных жителей. Из Пентагона был получен ответ, что имени Ясюка в армейских досье нет. Однако, как позже выяснилось, его досье существовало и хранилось под грифом «Содержит секретные данные, рассмотрению Конгресса не подлежит».
Барбье, о котором также говорилось выше, был далеко не единственный офицер СС, фамилия которого фигурировала в денежных ведомостях американской службы Си-ай-си — службы контрразведки, предшественницы Си-ай-эй, то есть ЦРУ.
В 1978 году контрольно-ревизионное управление Конгресса опубликовало доклад, из которого следовало, что ЦРУ использовало 21 нацистского преступника в качестве «источника информации», а девять из них были платными сотрудниками разведывательного ведомства.
Эти данные через 25 лет фактически подтвердило и само ЦРУ, опубликовав в 1998 году информацию о военных преступниках. Как оказалось, 9 из 14 нацистских душегубов, с досье которых был снят гриф секретности, имели в разное время связи с разведслужбой США.
А за 18 лет до этого, в 1980 году, Министерство юстиции США признало, что в его распоряжении находится около полутысячи досье на военных преступников, однако большинство из них лежат без движения. Бюро специальных расследований, созданное Минюстом США в 1979 году, привело такие данные о преследовании скрывавшихся нацистов: 58 человек высланы из страны, 68 — лишены американского гражданства, против семнадцати ведутся судебные процессы, 170 дел на тот момент находились в стадии следствия.
Помню, в октябре 1989 года в СССР прибыл с визитом министр юстиции США Р. Торнберг. Принимал его Генеральный прокурор СССР А. Я. Сухарев. Отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами в те годы заметно потеплели, начался активный поиск контактов. В то время я работал помощником Генерального прокурора и участвовал в этой встрече, продолжавшейся три дня. Конструктивно и обстоятельно обсуждались проблемы сотрудничества, в том числе и привлечения к уголовной ответственности нацистских военных преступников.
Торнберг неплохо владел вопросом. Он подробно рассказал о деятельности Отдела специальных расследований, который тогда разрабатывал около 500 дел. Впрочем, из слов министра вытекало, что масштаб работы мог бы быть больше, поскольку на тот момент в мире, по некоторым оценкам, насчитывалось около десяти тысяч нацистских преступников, избежавших наказания.
В конце встречи был подписан меморандум о понимании между Прокуратурой СССР и Министерством юстиции США по поводу сотрудничества в преследовании скрывающихся нацистов. Этот заранее согласованный документ юридически закрепил взаимодействие двух стран в проведении расследований и привлечении к суду лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений.
Встреча прошла в духе большого оптимизма и завершилась небольшим банкетом в пользу будущего сотрудничества, который был организован в конференц-зале Генеральной прокуратуры сразу же после подписания документа. «Меморандум доказывает наше стремление не оставить безнаказанными тех, кто зверствовал во время Второй мировой войны», — подчеркнул Торнберг. Сухарев, в свою очередь, назвал меморандум «документом доброй воли в сотрудничестве двух юридических систем».

МЕМОРАНДУМ

О ПОНИМАНИИ МЕЖДУ ПРОКУРАТУРОЙ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК И МИНИСТЕРСТВОМ ЮСТИЦИИ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ ПО ПОВОДУ СОТРУДНИЧЕСТВА В ПРЕСЛЕДОВАНИИ НАЦИСТСКИХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ
Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США в духе взаимности, сотрудничества и взаимной заинтересованности в преследовании, проведении расследований и привлечении к суду лиц, подозреваемых в совершении нацистских военных преступлений или в содействии совершению таких преступлений в годы Второй мировой войны, договорились о следующем:
1. Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США согласны оказывать правовую помощь на взаимной основе в проведении расследований в отношении лиц, подозреваемых в совершении нацистских военных преступлений либо в содействии совершению таких преступлений.
2. Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США будут предоставлять друг другу на конфиденциальной основе по дипломатическим каналам фамилии, другие данные и архивные документы относительно указанной категории лиц.
3. Поскольку разработанные в процессе складывающейся практики сотрудничества обеими сторонами процедуры сбора доказательств, которым следует Отдел специальных расследований (ОСР) Министерства юстиции США, признаются многочисленными судами и трибуналами согласно соответствующим законам, регулирующим нормам, правилам и судебным прецедентам Соединенных Штатов Америки и не противоречат советским правовым нормам, Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США подтверждают свою готовность продолжать оказывать взаимное содействие в сборе соответствующих доказательств.
4. Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США будут облегчать специалистам и экспертам приезд в свои страны для совместной работы по конкретным делам этой категории. Все расходы, связанные с такими поездками и рассмотрением конкретных дел, берет на себя запрашивающая сторона.
5. Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США, признавая правовое и нравственное значение расследования дел в отношении лиц, совершивших нацистские преступления или содействовавших совершению таких преступлений, настоящим подтверждают свою неизменную решимость и приверженность активному сотрудничеству в расследовании таких дел.
6. Прокуратура Союза ССР и Министерство юстиции США выражают согласие периодически проводить встречи в Москве и Вашингтоне в целях продолжения и расширения сотрудничества в этой области.
7. Настоящий Меморандум о понимании вступает в силу с момента его подписания. В него могут вноситься поправки при письменном согласии сторон, оформляемые дополнительными протоколами.
В удостоверении сего ниженаписанного, должным образом уполномоченные, подписали настоящий Меморандум.
Совершено в Москве, в двух экземплярах, 19 дня октября 1989 г., на русском и английском языках, оба текста в равной степени аутентичны.
Конечно, мы понимали, что далеко не все материалы дойдут до суда — многие беглецы уже давно ушли в мир иной. Но радовал тогда хотя бы тот факт, что у наших коллег было желание продолжить дело Нюрнбергского трибунала.
Почему далеко не все фашистские бонзы предстали перед судом? Складывалось впечатление, что чем выше был ранг и «заслуги» военных преступников, тем деликатнее обходилось с ними зарубежная юстиция.
Об этом красноречиво говорит пример самого известного диверсанта, оберштурмбаннфюрера СС Отто Скорцени, арестованного американцами 15 мая 1945 года. Ему было предъявлено обвинение в расстреле военнопленных во время наступления в Арденнах. Однако в сентябре 1947 года американский военный трибунал в Дахау оправдал бравого гитлеровского воина. Видимо, правоведов больше интересовали не справедливость и возмездие, а секреты, которыми владел этот мастер тайных операций. Скорцени подвергался многочасовым допросам и, очевидно, поведал много интересного. Оберштурмбаннфюрер явно понравился американцам. Генерал Макклур заметил: «Я бы гордился, если бы эти парни служили в одном из подразделений, которыми я командовал».
В 1948 году за Скорцени взялась немецкая юстиция. Подлежавший процедуре денацификации эсэсовец был вновь арестован и направлен в лагерь для интернированных лиц в Дармштадте. К этому времени уже поступило требование о выдаче Скорцени со стороны Чехословакии, где его ожидал суд по новым обвинениям. Однако 26 июля 1948 года он при таинственных обстоятельствах бежал из заключения.
Незадолго до смерти в 1975 году Скорцени признался своему биографу Гленну Инфилду, что ему якобы помогли трое офицеров СС, с которыми он поддерживал связь. Они неожиданно появились у ворот тюрьмы в Дармштадте в машине с американскими номерами и в форме военной полиции США. Один из них сообщил растерявшемуся часовому: «Мы прибыли, чтобы доставить пленного Скорцени в Нюрнберг на утренний допрос». Не теряя ни минуты, они взяли его с собой и скрылись.
При этом Скорцени оставил в своей одиночной камере письмо, написанное в высокопарных выражениях: «Я верю, что у суда не будет возможности принять справедливое решение, так как ему придется подчиниться сильным влияниям извне. У меня есть только одно желание: жить с почетом в этом отечестве».
Вездесущие журналисты тут же предположили, что побег для диверсанта № 1 устроила настоящая военная полиция на своей машине, а вовсе не переодетые эсэсовцы.
Самые смелые представители прессы утверждали, что, находясь в американском плену, Скорцени даром времени не терял. Он начал якобы с того, что создал подпольную организацию СС, которая в досье спецслужб США сначала фигурировала как «Движение Скорцени», потом как «Братство» и, наконец, как та самая ODESSA.
В 1949 году Скорцени основал подпольную организацию «Паук», которая имела сеть «надежных явочных квартир» по всей Германии и помогла бежать за границу более чем 500 бывшим членам СС. Маршрут побегов вначале пролегал через Южную Германию в Австрию или Швейцарию, позже — через Бремен в Рим или Геную. Оценивая эти «успехи» диверсанта № 1, многие задавались вопросом: а не было ли санкций на это со стороны спецслужб бывших союзников?
Несмотря на оправдание американским судом, имя Скорцени продолжало значиться в розыскных списках Объединенных Наций, и он предпочел базироваться в «надежных местах» — Аргентине и Испании. В 1950 году под псевдонимом Рольфа Штайнбауэра он представлял в Мадриде интересы немецких и австрийских предприятий и занимался торговлей оружием. В 1951 году его имя вычеркнули из списка военных преступников, после чего он много путешествовал и поддерживал связи с коллегами по СС.
Матерый эсэсовец дожил до преклонных лет и умер своей смертью в Испании 5 июля 1975 года. «Старые бойцы» устроили ему пышные похороны, а через несколько лет перенесли прах в его родную Вену.
О нацистах в Латинской Америке, в частности Аргентине стоит сказать особо.
Работая в этой стране над фильмом «По следам человека со шрамом», я долго беседовал с руководителем специального подразделения прокуратуры Палаты по уголовным делам Хуаном Фернандесом, занимавшем к тому времени свой пост уже 21 год. Вот что он рассказал:
«Парламентская исследовательская комиссия для изучения нацистской деятельности в Аргентине, так называемая Комиссия Дигмас — по имени депутата-социалиста, возглавившего расследования, пришла к выводу, что в Аргентине нацисты появились еще до окончания Второй мировой войны. Во многом при содействии немецкой диаспоры появились знаменитые “крысиные тропы”, которые пролегали не только через Аргентину, но и и через юг Бразилии, Парагвай, Чили, Боливию. Через “крысиные тропы” в Аргентину, прибыли также итальянские фашисты и вся верхушка югославских фашистов — усташей. Некоторое время один из них даже работал телохранителем жены президента Аргентины. Была создана целая сеть, которая объединила юг Аргентины и юг Чили, чтобы проложить путь беглым нацистам. Это помогло приехать в Аргентину высшим нацистским чинам. Немецкая диаспора у нас была очень сильным сообществом, она финансово поддерживала немцев на территории страны, обеспечивала трудоустройство сбежавших из Германии. Говорилось об этом достаточно, но многие имена так и не были раскрыты, и во многих случаях доказательств, с точки зрения уголовного кодекса, нет до сих пор. Однако есть сведения, что нацисты из первого и второго эшелонов власти действительно были здесь. Также в страну приезжали нацистские финансисты, которые оказывали услуги аргентинскому государству. Ядром одной из групп немцев стал экипаж крейсера “Адмирал Граф Шпее”, который затонул в битве при Рио-Ла Плата. Оставшиеся в живых члены экипажа попали в провинцию Кордова. Колония Хенераль Бельграно фактически была основана экипажем этого корабля21*. Всё обсуждалось в исторической литературе и публицистике, но до 1997 года все исследования, связанные с нацистской деятельностью в Аргентине, были отнесены к особо секретной документации государства.
В 1997 году архивы были открыты общественности. В файлах содержится информация о деятельности нацистов в Аргентине с 1936 года. В 1938 году Канцелярия издала циркуляр, запрещающий въезд в Аргентину европейским евреям. Это решение, в частности, напрямую было связано с деятельностью нацистов, которая велась под покровительством посольства Германии в Аргентине.
Судебных процессов над нацистами у нас никогда не было — правительство защищало диаспору, закрывая глаза на многие ее действия. В начале 1960-х годов наш президент Артуро Фрондиси предпочитал не замечать, что силы госбезопасности содействовали нацистам. Именно поэтому Адольф Эйхман был похищен израильскими службами — они не верили, что Аргентина согласится на экстрадицию. Экстрадиция обычно осуществляется Национальным Верховным судом. Суд разбирал только два случая экстрадиции: один был связан с нацистом Эрихом Прибке, а другой касался итальянского чиновника. Был запущен процесс рассмотрения экстрадиции одного хорватского беглеца, однако дело закрыли, потому что подсудимый скончался.
Все, что с 1997 года Канцелярия передала в Секретариат по правам человека правительства, сейчас анализируется работниками Центра Визенталя. Общий объем информации превышает 40 терабайт, и на изучение всех рассекреченных документов потребуется еще много лет…»
Густаво Валанте, руководитель специального подразделения прокуратуры Аргентины, занимающегося вопросами надзора за исполнения законодательства о борьбе с дискриминацией и преступлениями, совершенными на почве ненависти, рассказал мне о том, как по городу прошла группа людей с нацистскими флагами, а затем они провели памятную церемонию у могилы Ганса Лангсдорфа, командира немецкого линкора «Адмирал Граф Шпее» (не желая сдаваться англичанам, он потопил корабль, а сам через три дня застрелился в Буэнос-Айресе).
«…Расследование закончено. Двадцать шесть неонацистов были арестованы сотрудниками Отдела расследований по делам, связанным с дискриминацией, который входит в состав Федеральной полиции.
А началось все с того, что в полицию поступила жалоба от представителей Аргентино-израильской ассоциации (DAIA) по поводу граффити на улице. Сотрудники предположили, что скинхеды, скорее всего, намерены отметить очередную годовщину со дня самоубийства капитана “Графа Шпее”.
Так и и вышло. Двадцать первого декабря 2008 года примерно в пять часов вечера перед могилой капитана, расположенной на немецком кладбище, которое занимает часть территории городского кладбища Чакарита, они провели вышеупомянутый акт организованно и сплоченно, пропагандируя превосходство одной расы над другими, размахивая флагами со свастикой — эмблемой, которая, несомненно, является отличительной чертой нацизма, а также отдавая честь капитану Лангсдорфу и выкрикивая лозунги в поддержку нацистской идеологии и режима».
Своими оценками по затронутой теме со мной делился и Луис Хорхе Себаско, Генеральный прокурор Буэнос-Айреса:
«Действительно, существовал маршрут, который помогал прятать нацистских преступников в Южной Америке. Это не легенда. В 1946 году Хуан Доминго Перон пришел к власти в Аргентине. После обучения в Италии он проникся идеями фашистского режима Муссолини. И после войны принял много нацистов, которые бежали из Германии. Перон предоставил им аргентинское гражданство и помог укрыться в особых зонах, таких как район Кумбресита в провинции Кордова, рядом с городком Хенераль Бельграно, или в южных районах страны, например в городе Барилоче. Это содействие происходило на протяжении долгих лет.
Израильская разведка “Моссад” выследила и задержала Адольфа Эйхмана в Буэнос-Айресе. Лично я считаю, что правительство Аргентины восприняло известие об этом с удовлетворением, пусть это и не демонстрировалось публично. Это правда, что в начале 1990-х зона в Барилоче, где прятали нацистов, была обнаружена, и именно оттуда экстрадировали в Италию Эриха Прибке, участвовавшего в массовом убийстве в Ардеатинских пещерах. Любопытно, что изначально суд отказался от экстрадиции, потому что, согласно нашему законодательству, срок давности преступления истек, однако позже Верховный суд заявил, что экстрадиция будет проведена.
Я думаю, что действия Перона утаивались преднамеренно его последователями, остававшимися во власти после его ухода. Если человек говорил о сотрудничестве Перона с представителями фашистского режима, это вполне могло плохо для него закончиться. Однако абсолютно точно могу сказать, что бо́льшая часть аргентинского народа не поддерживала и не поддерживает нацистскую идеологию. Люди не симпатизировали действиям Перона. Что касается Комиссии, созданной в Аргентине в целях расследования действий нацистских преступников, единственное, что могу сказать, – эта Комиссия действительно существовала, Она была создана после одного из декретов в 1997 году. Но я не знаю ничего о результатах исследования, хотя документы и хранятся в архивах в Аргентине.
Что касается поиска нацистов... Несмотря на то, что они уже были стариками, я считаю, что искать их было надо. И судить. В этом и есть справедливость, ведь речь идет о преступлениях против человечества. Виновные должны предстать перед судом».
Аналогичной позиции придерживается и Ариэль Хэльблунг, представитель Центра Симона Визенталя в Латинской Америке. Мне удалось с ним встретиться и откровенно, по душам поговорить по затронутой проблеме.
«Вы спрашиваете по поводу того, сколько нацистских преступников и сколько людей, которые им помогали, попали на суд Центра Симона Визенталя? Всего Центр провел более тысячи уголовных преследований. Симон Визенталь написал книгу о раскаянии и прощении, где говорит, что он не тот, кто имеет право прощать. Только сами жертвы могли бы простить, но их больше нет. Если преступники встретят их в другом мире, могут попросить у них прощения, но у Симона просить нет смысл. Вы спрашиваете по поводу возраста… Кому-то кажется, что преклонный возраст — не основание для безнаказанности. Но это сейчас они старики, а в молодости совершали преступления. Возраст — не причина прощать их. Если они психически и физически здоровы и могут присутствовать на суде, значит, их надо судить.
Вы интересуетесь тем, что мы сделали? Когда в 1992 году создавался этот филиал, нас интересовали громкие случаи экстрадиции преступников. Одним из них был Эрих Прибке, над которым, как вы знаете, прошел процесс. Он был пойман с нашим участием. Один из сотрудников нашей организации в Лос-Анджелесе помогал его схватить. Так что мы очень близко сотрудничали со следствием, а наш сотрудник в Европе неотрывно следил за судебным заседанием в Риме.
В 1998 году мы отыскали Динко Сакича. Но здесь нужно понимать исторический контекст. В то время бывшая Югославия развалилась. Хорватия хотела заявить, что теперь они стали демократическим государством. И тогда мы сказали, что, если они и правда учредили демократию, им стоит признать свое пришлое — усташей. Мы нашли Динко Сакича в Аргентине. Хорватам он был очень и очень хорошо известен. Вместе с группой журналистов мы обнаружили его. Задержали. И обратились к хорватскому правительству с предложением забрать его и судить. Его жена тоже принимала участие в преступлениях усташей. Но ее так и не привлекли к суду, так и не предъявили обвинений. А вот ему предъявили. Он умер в хорватской тюрьме.
Симон Визенталь говорил, что его конечной целью была не поимка нацистских преступников. Его целью было показать миру, что происходит с расистами и ксенофобами, когда они приходят к власти, на что они способны. Он говорил, что его работа заключается в том, чтобы активно отслеживать повсюду расистов, ксенофобов, антисемитов, тех, кто дискриминирует других. Их нужно раскрыть до того, как они обретут власть. В этом заключается и наша работа. Мы расследуем все случаи расизма, ненависти и замешанных на них преступлений. Вот чем я занимаюсь, и я горжусь своей деятельностью.
Вы спрашиваете: “А кто у нас наиболее активно работает?” Я бы выделил Эфраима Зуроффа. Он у нас главный по охоте на нацистов. И до сих пор он каждый год издает доклад о том, каких успехов в поимке нацистских преступников добилась каждая страна. Повторюсь: возраст не является защитой от наказания. До тех пор, пока они в состоянии отвечать перед законом, мы будем их преследовать. Такова наша работа…»
Вот вкратце некоторые истории, которые мне рассказали люди, в настоящее время занимающиеся борьбой с неонацизмом. Но для тех, кто любит апеллировать к возрасту сбежавших от расплаты нацистов и террористов, кто убеждает мир в том, что они теперь безопасны и никому не угрожают, кто призывает не преследовать их, хочется поведать еще одну историю — о колонии Дигнидад в Чили.
Колония Дигнидад (исп. Colonia Dignidad) — это немецкий анклав на территории Чили, представлявший собой религиозно-аграрную коммуну, основанную в 1961 году беглым немецким нацистом Паулем Шефером.
Под видом благотворительного и образовательного общества на протяжении долгого времени в коммуне творились по-настоящему кошмарные вещи в духе нацистских лагерей уничтожения.
Во времена диктатуры Пиночета, с 1973 по 1990 год, анклав представлял собой место содержания под стражей и сверхсекретный центр пыток чилийских политических диссидентов. Многие годы под прикрытием пацифистского лозунга «Бог, Труд, Дисциплина» здесь процветал рабский труд, в этом про́клятом месте растлевали малолетних и убивали несогласных. В колонии проводились нацистские эксперименты над людьми, как в Дахау и Освенциме. В застенках были допрошены и подвергнуты жестоким пыткам и экспериментам более 250 человек. Только за пять лет, с 1973 по 1978 год, здесь было совершено по меньшей мере 100 казней.
История колонии Дигнидад начинается в 1954 году в небольшом немецком городе Зигбург, недалеко от Бонна. Там была создана некая организация под названием «Частная социальная миссия». Ее основатель — бывший нацистский парамедик Пауль Шефер. Еще во времена Третьего Рейха он был замечен в склонности к педофилии, водились за ним и другие «странности».
Вообще, идей его благотворительной миссии было оказание поддержки, в том числе связанной с предоставлением жилья, беженцам из ГДР или просто обездоленным людям, коих в послевоенной Германии было достаточно. За несколько лет своей деятельности организация, находившаяся под покровительством Немецкой Баптистской Церкви, обрела преданных последователей.
Но дело в том, что среди «паствы» Шефера было множество детей-сирот, которых глава общины заставлял выполнять свои сексуальные прихоти. В конце 1950-х ему были выдвинуты обвинения в сексуальных домогательствах, и в 1961 году Шефер, избежав наказания, покидает ФРГ. Вместе со своими адептами он пересекает Атлантический океан и прибывает в Чили. Маршрут, хорошо известный множеству нацистов.
Двадцать первого сентября 1961 года Шефер купил заброшенную ферму. Юридически земля была оформлена в фонд недавно учрежденного Благотворительного и образовательного общества Дигнидад.
На момент создания колония состояла примерно из 230 человек. Подавляющее большинство из них — немцы, позже в анколав попали около сорока чилийских мальчиков-сирот.
Шефер окружает колонию ореолом секретности – никто не знал, что с самого начала здесь складывалась система репрессий, жесткого внутреннего контроля, пыток и бесцеремонного вмешательства в частную жизнь обитателей Дигнидад. Концлагерь во всей его красе и ужасе.
Сексуальные отношения между женщинами и мужчинами, включая семейные связи, в колонии приравнивались к смертному греху. Женщины, мужчины и дети жили в разных бараках и практически никак не контактировали друг с другом. «Мятежные» или «трудные» обитатели подверглись «лечению» психотропными веществами и электрошоком. Избиения до полусмерти были в порядке вещей.
С рассвета до позднего вечера все обитатели Дагнидада были заняты работой. Лозунг колонии «Тяжелая работа до последней капли пота — истинное преклонение перед Богом» — это вариация написанного на воротах Освенцима: «Труд освобождает».
К концу 1960-х обнесенный трехметровым забором с колючей проволокой под напряжением, строго охраняемый анклав стал настоящим государством в государстве.
При Пиночете Пауль Шефер активно сотрудничал с тайной полицией Чили — ДИНА. Этот орган выполнял функции по осуществлению репрессивной политики, в рамках которой по всей стране было создано около 13 секретных репрессивных центров, где проводились допросы, пытки и истребление неугодных. Колония Дигнидад стала одним из этих тринадцати центров.
Сохранять автономию колонии помогала международная сеть защиты, с которой у Шефера и его свиты были тесные контакт. Главную роль здесь играл так называемый «Круг друзей» — организация, поддерживающая связи с очень влиятельными людьми: политиками, военными, судьями, полицией, бизнесменами, журналистами, международными преступниками и т. п.
Точный объем средств, проходивший через Дигнидад, неизвестен. Но можно с уверенностью сказать, что за социальным фасадом «религиозной» коммуны скрывалась гигантская коммерческая организация с огромными экономическими ресурсами.
В расположении колонии находились золотые и титановые рудники. Вероятнее всего, золото и титан тайно вывозились в Германию. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что на территории анклава располагалась полноценная взлетно-посадочная полоса, способная принимать грузовые самолеты.
Самолетами сюда поставлялось оружие, которое за большие деньги продавалось военному правительству Пиночета.
Кроме того, бытует мнение, что Шефер занимался продажей недвижимости вермахта, нажитой за годы существования Третьего рейха.
Где теперь находятся богатства Шефера и его ближайшего окружения — неизвестно. Существуют неподтвержденные подозрения, что бо́льшая часть скрыта в одной или нескольких налоговых гаванях Карибского бассейна.
Одиннадцатого марта 1990 года 17-летняя эпоха кровавого режима Пиночета подошла к концу. С возвращением демократии в Чили колония Дигнидад была лишена статуса «анклава», а также всех юридических льгот и прав.
В 1997 году Шефер, которому был предъявлен целый ряд заочных обвинений, бежал из страны в соседнюю Аргентину. На протяжении восьми последующих лет он скрывался там по поддельным документам.
В марте 2005 года Шефер был арестован и экстрадирован в Чили. После года судебных разбирательств он был приговорен к 33 годам лишения свободы.
Двадцать четвертого апреля 2010 года Пауль Шефер скончался от сердечного приступа в своей камере в тюрьме Сантьяго. Ему было 88 лет.
Занимаясь этой историей с 2006 года, я специально встретился с вице-президентом Национальной ассоциации прокуроров Чили, прокурором Сантьяго Марио Каррера Герреро. Он откровенно высказал свою точку зрения на историю зловещей колонии:
«Хорошо известно, что нацисты бежали из Германии в том числе и в Чили. В основном бежали на юг страны. Это не очень населенная зона, и отчасти поэтому правительство не ставило преград для переселения. Расчет был на то, что эти люди помогут заброшенным районам, расти и развиваться в экономическом плане. Да, нацисты помогали заселить слаборазвитую зону Чили.
У нас существовал Комитет по контрразведке, представители которого боролись с деятельностью нацистов на территории Чили. Но я не знаю, каких результатов они добились, — знаю лишь, что такой Комитет существовал.
Колония Дигнидад — очень трудная тема для Чили. Нет такого человека у нас в стране, который бы не знал, что такое колония Дигнидад и что там произошло.
Пауль Шефер имел связи с многими представителями военного правительства Пиночета, как и гражданскими, так и непосредственно с офицерами. В колонии Дигнидад творилось ужасное. Людей буквально крали из семей, детей вырывали из рук родителей. Там неоднократно совершались случаи сексуального насилия, нарушались все возможные права человека. Это место стало центром геноцида во время военной диктатуры в Чили. Колония функционировала как отдельное государство внутри государства. Многие учреждения даже не могли вмешиваться работу колонии. Если вы спросите меня, как это возможно, как это могло происходить на протяжении более сорока лет, то я скажу, что это происходило благодаря содействию определенных правительственных кругов Чили.
Конечно, правительство Чили несет ответственность за то, что происходило. И этот долг не выплачен. Справедливости относительно событий, происходивших в колонии Дигнидад, так и не добились.
Расследования по вопросу колонии длились много лет. Были открытые расследования, были закрытые расследования, но дело в том, что люди не могли пробиться через барьеры, возведенные правительством. Лишь недавно ситуация изменилась благодаря политике демократии в Чили.
Процессы идут и сейчас. Некоторые расследования до сих пор не закрыты. И есть, конечно, люди, которым удалось сбежать.
Получил ли Шефер справедливое наказание? Нет, справедливого наказания он не получил. Он практически умер естественной смертью, так и не призванный к ответственности. Общество слишком задержалось с тем, чтобы наконец-то добиться справедливости. А справедливость, которая задерживается, в итоге оказывается совсем не тем исходом, который многие хотели бы видеть. Поэтому, конечно, рана до сих пор не зажила. Многие виновные так и не предстали перед судом. Поэтому на вопрос: “Как долго длились расследования?” я могу ответить так: “Расследования длились слишком долго”. И, конечно, когда справедливость наступает слишком поздно, это уже мало похоже на справедливость. Приговоры выносились, конечно, кого-то сажали за решетку, но число их ничтожно на фоне зверств, которые происходили в стенах колонии».
Как мы видим на примере колонии Дагнидад ненаказанные нацисты вовсе не отказались от идеи создания новых Бухенвальдов и Освенцимов. И если бы они не чувствовали дыхания Суда народов, то вновь продемонстрировали бы себя во всей нацистской красе.

***
Бывший шеф гитлеровской агентуры на Востоке, и прежде всего в СССР, Райнхард Гелен после поражения Германии сдался американцам вместе со всем шпионским архивом. Его агентурная сеть в Советском Союзе, а также связи с бывшими эсэсовцами, думается, представляли для разведки США настоящий клад.
Но не одни секретные службы культивировали двойную мораль, когда заходила речь о «полезных» нацистах. Еще в 1945 году Верховное командование армии США приняло решение «использовать выборочно наиболее одаренных, чтобы найти применение их интеллектуальному потенциалу». Тут прежде всего имелись в виду специалисты по строительству подводных лодок, а также в области военной медицины, химического оружия и ракетостроения. Американцы стремились завладеть полным объемом немецких «ноу хау», прежде чем до них доберется Советский Союз.
Вместо того чтобы сесть на скамью подсудимых, сотни немецких ученых и специалистов начали новую карьеру в Америке. Самая крупная фигура из них — конструктор ракет «Фау-1» и «Фау-2» Вернер фон Браун. Он оказался в США в 1945 году. В 1960-м Браун был назначен руководителем Космического центра в Алабаме. При этом «мелкие» факты, касающиеся того, что он был офицером СС и прямо причастен к гибели тысяч подневольных рабочих и узников концлагерей в подземных цехах концерна «Дора», «деликатно» не замечались.
Однако и без официального прикрытия въезд «антикоммунистов» в такие страны, как США и Канада, не представлял трудности. Один бывший эсэсовец рассказывал, что в 1950 году получил визу из рук самого генерального консула Канады в Зальцбурге, «как христианин и враг большевизма».
В США, Канаде, Аргентине, Чили, некоторых странах Европы нашли надежное прибежище тысячи фашистских душегубов.
Показательно дело гражданина Голландии Питера Ментена, совершившего преступления на территории Львовской области. Он состоял на службе в СС и непосредственно руководил расстрелом сотен советских людей в селах Подгородцы и Урич. Кроме того, он занимался грабежом ценностей на оккупированных территориях Польши и Украины. В Кракове Ментен получил в свое распоряжение все антикварные магазины. Большие художественные ценности, в том числе картины известных мастеров, он захватил и во Львове. Награбленное переправлял в Голландию, в свое родовое имение, где поселился после войны.
Высокие покровители в течение нескольких лет не давали привлечь Ментена к уголовной ответственности. Когда процесс все же состоялся, то он был осужден лишь как пособник немцев, а не как военный преступник. Наказание было мягким — три года тюрьмы, причем через несколько месяцев Ментена освободили.
Органы советской прокуратуры начали сбор дополнительных доказательств. Во Львовскую область были приглашены голландские юристы во главе с прокурором Амстердама Хабермелом. В селе Подгородцы была произведена эксгумация тел рабочих нефтепромыслов, расстрелянных под руководством Ментена в конце августа 1941 года. Были собраны и предъявлены убедительные документы — показания свидетелей, акты экспертиз, протоколы осмотра, — касающиеся участия Ментена в казнях.
Свидетели — очевидцы преступлений карателя приехали на новый процесс в Голландию. Однако и припертый к стенке неопровержимыми доказательствами, фашистский палач вел себя в Амстердамском окружном суде вызывающе, что даже стало предметом запроса в голландском парламенте. Ментен заявил, что все собранное — «выдумка советской юстиции», и выставил со своей стороны около 80 лжесвидетелей, бывших эсэсовцев, проживающих в Германии и других странах. Более того, прозвучали угрозы в адрес высокопоставленных лиц Голландии, чтобы «не раздували из мухи слона».
Кстати, обещаний расправы было немало. Неизвестные лица угрожали многим свидетелям, давшим показания против обвиняемого, и даже прокурору Хабермелу.
Ментен стоял на том, что он не был в 1941 году в селах Подгородцы и Урич и не виновен в казнях советских людей. Однако обвинитель — прокурор Хабермел представил суду такую его запись: «Я в качестве зондерфюрера СС прибыл во Львов вместе со штабом группенфюрера Шенгарта для того, чтобы оказать помощь в решении еврейского вопроса, а также для борьбы с движением Сопротивления». Этот красноречивый документ был найден в подвалах бывшего голландского консульства в Кракове, где часто бывал обвиняемый.
Несмотря на все ухищрения, Ментену не удалось переубедить судей, и он был приговорен к 15 годам тюремного заключения. Однако до торжества справедливости было еще далеко. По кассационной жалобе Ментена Верховный суд Голландии отменил приговор и направил дело на новое рассмотрение в окружной суд Гааги. В связи с этим газета «Известия» 31 мая 1978 года высказала самое вероятное предположение: «...Скорее всего, и на этот раз кое-кто пытается взять под защиту нацистского преступника и смягчить вынесенный ему приговор».
Гаагский окружной суд «смягчил» приговор до полного оправдания Ментена. Основание изумило юристов и общественность: якобы покойный министр юстиции Голландии Донкер в 1950-х годах обещал Ментену не привлекать его к уголовной ответственности!
Не только в Голландии и СССР, но и во многих других странах поднялась волна возмущения. Общественная группа «Справедливость и гласность в деле Ментена» организовала в Гааге манифестацию, в которой участвовали все организации сопротивления и жертв войны. Р. А. Руденко, бывший в то время Генеральным прокурором СССР, в интервью Агентству печати «Новости» заявил: «...решение об освобождении военного преступника Ментена есть грубейшее попрание основ международного права и международной безопасности».
Крестьяне сел, где в годы войны орудовал Ментен, направили правительству Голландии письмо, в котором требовали отмены оправдательного приговора и примерного наказания эсэсовца. Помню, как во время моей командировки во Львовскую область прокурор области Борис Тихонович Антоненко рассказывал, что возмущенные жители области вышли на митинги с требованиями наказать преступника. В выступлениях приняли участие студенты и преподаватели Львовского университета, рабочие многих предприятий, лесорубы, колхозники, юристы.
Под давлением общественного мнения голландская прокуратура опротестовала оправдательный приговор, и Верховный суд страны отменил его. При этом Ментен находился на свободе и проживал на своей вилле. После очередной проволочки дело принял еще один окружной суд — Роттердамский.
В сентябре 1979 года роттердамские судьи нашли свой предлог для приостановления дела — дескать, Ментен страдает старческим склерозом. Соответствующее определение суда было также опротестовано, и летом 1980 года дело начали рассматривать в четвертый раз!
Вновь суд захлестнули потоки наглой лжи. Ментен и его защитник дошли до утверждений, что фашисты не чинили никаких расправ над советскими людьми. По ходатайству обвиняемого в суд были вызваны бывшие солдаты и офицеры вермахта, которые расхваливали порядки немецких оккупационных властей и договорились до того, что население «дружественно» к ним относилось и не было никаких партизан! Не останавливаясь ни перед чем, Питер Ментен оговорил своего брата — Дирка Ментена. Дескать, это его родственник, а не он, был в селе Подгородцы в 1941 году.
Дирк Ментен прибыл в суд и охарактеризовал Питера Ментена как нечестного человека, способного пойти на крайности даже по отношению к родственникам. Вновь в Голландию приехали советские свидетели и подтвердили прежние показания, что расстрелами во львовских селах руководил именно Питер Ментен.
Наконец, 9 июля 1980 года Роттердамский окружной суд вынес Ментену обвинительный приговор. В нем указывалось: «Суд отклоняет кассацию на повторное проведение следствия, считает доказанным обвинение, предъявленное П. Ментену, считает доказанными и преступные деяния, совершенные обвиняемым, и приговаривает его к лишению свободы сроком на 10 лет, а также денежному штрафу в 100 тысяч гульденов».
Последняя проволочка имела место в Верховном суде Голландии, куда Ментен обратился с обжалованием вердикта. Все же через шесть месяцев, в начале 1981 года, приговор был утвержден. После победного мая 1945 года пролетело целых тридцать пять лет!
С еще большим скрипом работала тогда судебная машина Западной Германии. Хотя после войны здесь было проведено около ста тысяч судебных разбирательств, наказаниям подверглись лишь 6465 человек. Приговоры строгостью не отличались. Двенадцать человек были приговорены к высшей мере наказания, 163 — получили пожизненное заключение, но очень многие преступники отделались легким испугом.
В уголовном кодексе ФРГ 1981 года была норма, определяющая наказание за убийство одного человека. Один из западногерманских юристов подсчитал, что лишение жизни одного человека карается десятиминутным заключением в тюрьме. Отсюда и удивительная мягкость приговоров.
Каких результатов следовало ожидать от немецкой Фемиды, если центральное ведомство по выявлению нацистских преступников и расследованию их преступлений в Людвигсбурге длительное время возглавлял нацист, военный преступник Эрвин Шуле, который всеми правдами и неправдами укрывал от возмездия своих многочисленных подельников, не давал хода доказательствам их вины, полученным из СССР и Польши!
Суду в Дюссельдорфе понадобилось тридцать лет для того, чтобы из 387 привлеченных к ответственности «сотрудников» концлагеря Майданек, где было истреблено полтора миллиона человек, начать разбирательство в отношении лишь... пятнадцати подсудимых!
В ФРГ распространились различные основания смягчения ответственности военных преступников. В глазах некоторых судей ФРГ убийство по приказу перестало быть таковым. В судебной практике Западной Германии были фактически узаконены понятия «непосредственный исполнитель» и «лицо, совершившее преступление в силу приказа». В результате этой юридической уловки были оправданы тысячи убийц.
Земельный суд в Гамбурге оправдал бывшего коменданта учебного эсэсовского лагеря Травники штурмбаннфюрера СС Штрейбеля, принимавшего активное участие в кровавых расправах над узниками многих концлагерей. Сотни свидетелей из разных стран дали убедительные показания о его зверствах. Ну и что же — Штрейбель лишь выполнял приказы!
Для осуждения командира роты 15-го полицейского полка СС капитана Пельса свидетели не требовались. Он сам вел протокол своих преступлений, составляя и подписывая отчеты о карательных акциях. Только за полтора осенних месяца 1942 года под руководством и при личном участии этого эсэсовца в Белоруссии было расстреляно 1170 человек, из них 356 детей и 463 женщины. В одном из отчетов содержится такая просьба исполнительного Пельса к командованию: «Прошу разрешения расстрелять оставшихся в живых жителей деревень Хмелище и Олтуш-Лесная».
Западногерманский суд оправдал этого палача. Кощунственно выглядела формула оправдания: «...Из материалов дела видно, что предусмотренное параграфом 211 Уголовного кодекса убийство подсудимому вменить в вину нельзя... Полученные приказы подсудимый действительно выполнял безоговорочно, однако ему лично даже в голову не приходили мысли о проведении акций такого рода и размаха...».
Благодаря маневрам западногерманской юстиции, а также «сердоболию» англо-американских оккупационных властей, сохранили свою жизнь, а затем и получили свободу 8 из 12 руководителей главных управлений СС, 3 из 6 начальников самостоятельных отделов этой организации, 16 из 30 высших руководителей СС и полиции. Уцелели 3 из 8 командиров эйнзатцгрупп, занимавшихся карательными акциями на оккупированных советских территориях. Из 53 тысяч эсэсовцев, которые исполняли приказ об истреблении «неполноценных народов» в составе эйнзатцгрупп — команд в концлагерях, — были привлечены к судебной ответственности лишь примерно шестьсот человек.
Политика попустительства и негласной солидарности со стороны правительства ФРГ, лоббистские действия различных пронацистских организаций привели к тому, что тюрьма для военных преступников в Ландсберге быстро опустела. Максимально в ней было около 1600 заключенных, получивших срок от судов, последовавших за Нюрнбергским процессом. Это были бывшие военнослужащие эсэсовских оперативных групп, сотрудники гестапо, офицеры Генштаба и ведущие промышленники. К началу 1951 года за решеткой оставались только 142 бывших нациста. После того как 15 февраля этого же года верховный комиссар США Джон Мак-Клой помиловал сразу 92 заключенных, тюрьму можно было закрыть.
Бывшие эсэсовцы осмелели до того, что начали создавать свои объединения. Так, например, возникло Общество взаимопомощи — федеральный союз солдат бывших войск СС, сокращенно ХИАГ. В 1956 году эта организация получила официальный статус, после чего за короткое время была создана ее разветвленная сеть из сотен местных и региональных групп. Члены ХИАГ пели дифирамбы нацистскому государству, прославляли войну и открыто делились своим «боевым опытом».
На протяжении многих лет председателем ХИАГ был генерал войск СС Курт Майер. Подчиненные называли его «Танк-Майер». До самой смерти он боролся за реабилитацию «серых» СС. Дескать, они были просто солдатами и не имеют ничего общего с преступлениями «черных» СС. Один оратор ХИАГ даже заявил: «Мы ничего не знали о зверствах, и мы благодарны прежнему государству за то, что оно обеспечивало режим секретности».
До 1970-х годов союз бывших эсэсовцев оказывал значительное влияние на другие ветеранские организации нацистов, а также на некоторые политические партии. Партию ХДС в Бундестаге представлял в течение нескольких лет бывший телохранитель из полка «Лейбштандарт “Адольф Гитлер”» Ганс Висебах, член ХИАГ. Этот союз был распущен в 1992 году, однако еще некоторое время существовал его рупор — газета «Доброволец».
В 1952 году по типу организации «Гитлеровская молодежь» было основано общество «Молодые викинги», и только в 1994 году оно было запрещено.
С конца 1940-х ФРГ действовал союз бывших эсэсовцев «Тихая помощь». Он поддерживал военных преступников, находящихся в заключении, оплачивал услуги адвокатов, помогал родственникам.
Милосердие «Тихой помощи» распространяется и на тех, кто десятилетиями, как бывший обершарфюрер СС Антон Маллот, скрывался от наказания. Еще в 1948 году Маллот был заочно приговорен в Чехословакии к смертной казни за убийства заключенных концлагеря. С тех пор бывший надзиратель находился в розыске по всей Европе. Но как теперь выяснилось, в 1988 году при поддержке «Тихой помощи» Маллот осел в доме для престарелых под Мюнхеном, явно не ожидая преследований немецкой юстиции. Когда же в 2001 году он все-таки был осужден к пожизненному лишению свободы, «Тихая помощь» не оставила его и продолжила опеку.
Душой «Тихой помощи», утверждают вездесущие журналисты, являлась Гудрун Бурвиц, дочь Генриха Гиммлера (умерла в мае 2018 года в возрасте 88 лет). Она играла первую роль при проведении различных мероприятий, имела много почитателей и считала героем отца, рейхсфюрера СС.
«Коричневая» поросль поднимается и среди новых поколений. Этот оттенок носит, например, созданная в 1979 году «Национальная организация политзаключенных». По определению Конституционного суда, ее симпатии находятся на стороне осужденных, которые «по политическим мотивам совершали поджоги ночлежек для бездомных, физические насилия с телесными повреждениями и другие наказуемые деяния». Фактически речь идет о симпатиях и помощи неофашистам.
Как вице-президент Международной ассоциации прокуроров (МАП), эти и другие вопросы, касающиеся реализации принципов Нюрнберга, я не раз обсуждал со своими коллегами на заседаниях Исполкома МАП, и, в частности, с Президентом Международной ассоциации прокуроров Герхардом Ярошем (Австрия). В одной из бесед в 2019 году он мне сказал:
«Один важнейших военных мемориалов Австрии расположен в самом сердце Вены. Установлен он в честь воинов Красной армии. Кроме того, в Австрии есть еще целый ряд подобных мемориалов. В последние годы именно этот памятник становится предметом оживленных дискуссий: обсуждается, нужно ли его сносить и строить на его месте что-то другое. В конечном счете мы пришли к решению сохранить памятник. Мы считаем, что даже спустя столько десятилетий после окончания войны очень важно чтить память отважных солдат, которые отдали свои жизни в борьбе против нацизма.
В Австрии действует одни из самых суровых законов против неонацизма. Очевидно, что по историческим причинам нам необходимо с этим бороться, сам неонацизм не умрет. Помню, как десять лет назад водитель трамвая поприветствовал пассажиров словами “Зиг хайль!” Он посчитал, что это хорошая шутка, тогда как на самом деле это совсем не смешно. Неонацисты, которые хотят восстановить фашистский режим в нашей стране, представляют обществу настоящую угрозу. Такие люди преследуются по закону и наказываются со всей строгостью, делать это необходимо для того, чтобы защитить наше общество.
Австрию часто критикуют за то, что мы недостаточно сурово подвергаем уголовному преследованию военных преступников со времен нацистской Германии. Да, за последние несколько десятилетий не было ни одного осужденного за военные преступления, совершенные до 1945 года. Проблема в том, что сразу же после войны, после 1945 года, было проведено достаточно много судебных процессов в отношении военных преступников, в результате которых они были приговорены к суровым наказаниям. После этого люди захотели забыть то, что они натворили во время войны. Долгое время австрийцы просто обманывали самих себя, закрывая глаза на прошлое.
В середине 1980-х — начале 1990-х вопросы о нацизме и нацистах стали вновь подниматься обществом. Однако во многих случаях было очень сложно привлечь к ответственности военных преступников — многих из них к тому моменту уже не было в живых, в отношении других открыть преследование было невозможно ввиду ограниченного количества доказательств. И тем не менее у нас были несколько уголовных дел в отношении военных преступлений.
Вот один пример. Охранник нацистского концлагеря Эрна Валлиш долгое время не привлекалась к уголовной ответственности, хотя доказательства преступлений давным-давно были на руках правоохранителей. Только после долгих обсуждений, споров и глобальных изменений в нашем отношении к истории мы возбудили уголовное дело. Но было уже слишком поздно — Эрна Валлиш умерла.
После войны многие нацисты бежали из Австрии и Германии в разные уголки мира. Немало денег было потрачено на то, чтобы вывезти преступников в безопасные места. И большинство из них мирно и спокойно жили до конца своих дней. В отличие от их бесчисленных жертв. Никогда больше с нами не должно произойти нечто подобное…»
И так мыслит абсолютное большинство людей доброй воли. Поэтому, как бы ни вели себя власти некоторых стран, что бы ни предпринимали неонацисты, преступления гитлеровцев и их пособников обелить невозможно. У этих злодеяний нет и не может быть срока давности! Несмотря на все перемены в мире и немалый, по меркам человеческой жизни, период, прошедший со дня окончания Второй мировой войны, — Суд народов продолжается.